Фрагмент трансляции от 25 июня 2014 года


Содержание:

– Что Вас сподвигло стать на путь служения Богу?

— Ну раз других интересных вопросов нет, давайте расскажу немножко об этом. Как вам сказать? Хотелось потратить себя на что-то вечное. Чтобы та жизнь, которой меня Господь наделил, одарил, чтобы она была не впустую растрачена на поиск или заработков, или поиск удовольствий, или какое-то увеселение. Хотелось на что-то такое, на то, что может остаться в веках. И что-то светлое, доброе, действительно, безусловно доброе.

Если бы, например, заняться наукой, но мало ли какие ученые делали открытия, которые приносили смерть и разрушение людям. Например, физики наоткрывали — создали ядерное оружие. И это – Хиросима и Нагасаки, и еще неизвестно, может быть, еще где-то что-то взорвут. Чернобыль. Сколько ужасов? Так, что наука – дело опасное. То есть оно — палка о двух концах. С одной стороны – все это хорошо, с другой стороны все могут обратить, не знаю куда. Потому, наукой как-то я не стремился заниматься, хотелось на что-то такое доброе, вечное, светлое. Безусловно доброе.

Медицина, например, людей лечить – это, конечно, здорово. Это здорово, это, действительно, людям служить, людям помогать. Это тоже доброе, но, вы знаете, вообщем это такая тоже борьба с неизбежностью, потому что как бы людей не лечили, они все равно умирают. И это тоже неизбежно. И фактически все плоды твоих трудов – сегодня ты вылечил человека, но он не сегодня умрет, а завтра, например (утрирую, конечно). Все равно, он умрет, рано или поздно. Так что это, конечно, здорово, это хорошо, это правильно. Но это не для меня. Помочь человеку вылечить душу, я, конечно, не лечу ее, но как-то способствовать этому, поучаствовать в этом, это гораздо интереснее, потому что душа бессмертна. Даже со смертью человек переходит в мир иной и продолжает существовать.

То есть это был поиск пути, куда себя приложить? Куда себя применить? С тем, чтобы потратить себя максимально с пользой, скажем, для себя самого и для людей. Такое желание — послужить людям. Богу, добру послужить. Может, я, конечно, больной с точки зрения современных людей, которые озабочены другими какими-то задачами. Потому что люди, может быть, даже с еще большим рвением, старанием, ставят перед собой другие совершенно цели и достигают их, стремятся достигнуть, но совершенно земные, мирские. А я стермлюсь куда-то там, в какие-то там небеса. Но тем не менее, вот так. Мне казалось, служение Богу – это самое правильное в этом направлении. А что может быть еще лучше, святее, чище, чем вот это? Я себе не нашел.

Если Вы думали, что это была несчастная любовь, то Вас разочарую. В самом начале моего служения люди задавали мне такие вопросы. Смотрели на меня как на что-то странное. Хорошо помню, пришла девушка и смотрела на меня; я чем-то занимался в храме, каким-то физическим трудом. Она пришла побеседовать. И мы сидим, разговариваем. И она на меня так смотрит странно, а я не могу понять, почему она на меня так смотрит, как на идиота. Какой-то странный взгляд. Это я сейчас понимаю, что этот взгляд обозначал, а тогда я не мог этого понять. Для меня то, что я делаю, было естественно. Я просто не понимал ее недоумения. А она вот как раз пришла поговорить на эту тему. Как сейчас я это уже оцениваю, уже много лет спустя. «Что дурак? Вроде, умный».  Она не говорила этого, но в глазах все было. И сейчас уже, конечно, возраст у меня такой, что воспринимаю, как данность. А тогда я был молодой человек.

И спрашивает: «А как это Вы так решили себя посвятить церкви?» Переводя на нормальный русский язык это нужно было бы так спросить: «а что такого вообще должно было бы случиться, что ты сглупил до такой степени, что подался в попы?» Это, на самом деле, так переводится. Я говорю: «Вот Вы мне задаете такой вопрос, а Вы что, считаете , что я чего-то себя лишил в жизни? Вот чего я себя такого хорошего в жизни лишил, по Вашему мнению, что можно об этом жалеть? Что я такого не могу сделать? У меня есть семья. У меня есть жена, у меня есть дети. Семейной жизни я не лишен. Семья во всей своей красе, все замечательно. Что мне не хватает? Чего я себя лишил? Я не могу себе позволить напиться, где-то под забором валяться? Ну, да, я не могу себе этого позволить. Но и не велика потеря. Я не могу себе позволить где-нибудь флиртовать с кем-нибудь, неважно где – на работе, еще где-то? Да. Я не могу себе этого позволить. Ну и ладно, переживу как-нибудь. Что я еще не могу сделать? По большому счету, ничего я и не лишился. Зато я приобрел очень многое. Смысл жизни. У меня жизнь наполнена, смыслом наполнена, событиями наполнена, наполнена ощущениями того, что я делаю что-то хорошее, за что мне не будет стыдно потом. Хотя все равно бывает, конечно, что-нибудь сделаешь, что мне все-таки стыдно. Еще как бывает. Но тем не менее, в целом, она не зря жизнь прожигается. Она не тратится на какую-то суету, на погоню за чем-то. Я так думаю, что большинство людей в душе чувствуют, что хотелось-то жизнь свою как-то тоже, чтоб она была насыщена чем-то, потратить ее тоже хотелось на что-то хорошее. По крайне мере, создать семью замечательную, детей нарожать, чтобы было счастье. Чтобы можно было вместе куда-то поехать отдыхать, посещать культурные мероприятия какие-то, просвещаться, что-то для себя новое открывать, мир посмотреть, еще что-то. Все это, конечно, в любви и согласии со своими домочадцами. Задача-то была такая. Чтобы эту цель достичь, нужно было получить профессию, нужно было найти хорошую работу. И вот за этими работами, за этими зарплатами, чтобы вот этого всего достичь, не удалось многим создать семью. Не удалось многим себя реализовать. Чувствуется, что жизнь закрутилась так, что уже и за середину перевалило, а еще ничего собственно не сделано. А уже и дети выросли. И люди переживают за это, за свою такую жизнь. Я так думаю.

Вот так получилось.

Даже не знаю, как закончить свой монолог. Почитаю, что вы мне написали.

– Вечная жизнь – это то, как мы останемся в культуре, в пользе популяции кроманьонца, или это реализация целей, поставленных нам природой?

— Вечная жизнь – это жизнь. Она у нас и так вечная.

Рождается человек в момент зачатия. У него уже душа есть и для него уже началась вечная жизнь. Просто сначала он живет в утробе матери, формируется там, потом он живет здесь, как мы с вами живем, тоже здесь формируемся — и внешне формируемся, и внутренне, духовно формируемся, реализовываем себя, раскрываем себя, как например, муж, как отец, как брат, как сын, как дядя, как дедушка, как работник, как коллега, как сосед, то есть в разных-разных ролях каждый из нас. Мы себя реализовываем, мы себя формируем здесь. В принципе жизнь-то она вечная у нас. Мы умираем, переходим просто на другой этап нашей жизни, который мы подразумеваем, когда говорим «жизнь вечная». Это там, но на самом деле, она уже и здесь вечная. Она не будет всегда такой, но она просто не прекратится. Сегодня я живу, завтра я погибну, а душа дальше будет существовать. Но не просто хочется жить-существовать, нужно еще и какой-то след здесь, на земле оставить, это тоже хочется людям. Если сводить вечную жизнь только к тому, что ты после себя оставишь потомство, например, тогда, может быть, нам задаться вопросом – пополнить банк спермы и яйцеклеток? А что? Оставим после себя как можно больше потомства. Замечательно?

Нет, мне кажется, жизнь вечная, она не сводится вот к этим вещам. Хочется просто после себя след оставить, но не все к этому сводится.


Рекомендую посмотреть похожие записи:

  • а врач-это служба или работа? =)

    • Андрей Федосов

      думаю — служба. И не важно, что некоторые врачи делают это работой: некоторые священники тоже так поступают.